Андрей Махов

(Продолжение. Начало в №2-3 за 5-9.01.2018 г., №24 от 23.03.2018 г.)

Андрей Махов… Еще один артинский легендарный музыкант, выпускник эстрадного факультета Свердловского кульпросветучилища. Работал в популярном свердловском ресторане, из Свердловска отбыл в Сочи. После того, как сочинские подмостки стали тесны, – перебрался в Москву, где работал бас-гитаристом в звездной группе Вячеслава Добрынина. Следующий пункт ПМЖ - Нью-Йорк. Вернулся в Москву. Впрочем, предоставим Андрею самому рассказать о собственной творческой судьбе. Сегодня, в частности, речь пойдет лишь о первых шагах на ниве артинской эстрады, первом школьном ансамбле. Как давно это было…

- Трудно сказать, с чего всё началось... Наверное, всё-таки с детства, безоблачного и беззаботного, в маленьком домике на берегу пруда. У нас дома всегда звучала музыка. Отец неплохо играл на гитаре и баяне. Вечерами он частенько расчехлял инструмент и наигрывал что-то порой знакомое, иногда весёлое, иногда грустное. Я любил сидеть у его ног и слушать, затаив дыхание... Пели в нашей семье все: бабушка, мама, отец, старшая сестра. В общем, выбора у меня не было, песне суждено было стать моим другом и судьбой на долгие годы! Имелся в доме проигрыватель и солидная стопа пластинок, большей частью - ещё на 78 оборотов: классика, романсы, народные песни и патриотика. Сестра иногда приносила от своих подруг и друзей пластинки с зарубежной эстрадой, необычной, как мне казалось, музыкой. Иностранцы пели красиво и задушевно, весело и зажигательно, но слов было не понять. Если русские песни я благополучно перепевал (в меру детских лёгких и голосовых связок), пытаясь как-то хотя бы интерпретировать смысл взрослых песен, то зарубежная эстрада пониманию не давалась. И тогда я решил, что, наверное, так и полагается: повторять эти красивые звуки, не понимая смысла, главное - постараться максимально похоже передать мелодию и нюансы. Многие песни Шарля Азнавура, Эдит Пиаф, Сальваторе Адамо, Джанни Моранди я выучил наизусть, слушая несчётное количество раз их пластинки. И старательным «попугаем» перепевал песни зарубежных звезд к восторгу родителей и гостей! Это, безусловно, было прекрасной школой развития моего слуха и чувства ритма, сослужившей добрую службу в дальнейшей музыкальной деятельности. Русские песни я, конечно же, пел с неменьшим удовольствием. А с приобретением магнитофона появилась свобода в обновлении репертуара: записывались радио- и телепередачи, музыка с пластинок, магнитофонных лент друзей и знакомых. Тогда же произошло знакомство с бардовской музыкой: Высоцкий, Окуджава, Визбор... И, наконец, «Битлз» - это было похоже на вспышку сверхновой!..

Первые аккорды на гитаре показал мой друг и одноклассник Витя Мусихин. Пришло осознание: «Теперь ты тоже принадлежишь к ИХ клану. Пусть это первые шаги, но ведь я тоже научусь, обязательно выучу больше аккордов, чем эти первые три… Цель поставлена – вперёд: пальцы, чёрные от струн, болезненные мозоли на кончиках пальцев; каждая свободная минутка - с гитарой!»

Став чуток постарше, мы бегали в заводской клуб и летний сад, где проходили танцы. На них играл настоящий ВИА «Обертон». Название было написано крупными разноцветными буквами на басовой колонке, передняя стенка которой была обтянута мешковиной, выкрашенной блестящей бронзовой краской - смотрелась необыкновенно круто! И состав: В. Ершов, В. Улатов, Н. Коколей, Г. Паздников, Е. Бородин. Эти взрослые парни так лихо «вжаривали» на своих инструментах, что у нас не осталось выбора: мы должны были, просто обязаны создать свой ансамбль! Первые пробы состоялись на квартире Феди Борисова. Дешёвенькие акустические гитары, снабжённые немудреными звукоснимателями, самодельная бас-гитара с рояльными струнами, выдранными из какого-то многострадального пианино. Отдельно следует отметить ударную установку, сооружённую из списанных барабанов заводского клуба, а также - барабана пионерского и даже детского - игрушечного. Всё это было соединено при помощи проволоки, изоленты и лабораторных штативов школьного кабинета химии. Так как ударную установку мы видели лишь издалека, сооружение было собрано весьма приблизительно. «Ударное сооружение» имело обыкновение периодически с грохотом разваливаться на составные части в самый неподходящий момент, но основную свою функцию как-то выполняло. «Электрогитары» подключались к радиоле и магнитофону. Репертуар был составлен из нескольких наиболее известных песен «Битлз», «Криденс», «Шокинг Блю»: искромётная «Шизгара» - куда ж без неё?!..

За «барабанами» расположился Лёва Бодунов, бас-гитару решил освоить Федя Борисов, соло-гитару пытался укротить Витя Мусихин. Я по мере сил и старания бился с ритм-гитарой и пел. Судьба мудро распорядилась так, что записей этого выплеска эмоций не сохранилось. Первые слушатели, каковыми суждено было стать Фединым родителям и соседям по лестничной площадке двухэтажки, дружно и бурно воспротивились продолжению наших музыкальных экзерсисов, безапелляционно охарактеризованных как «грохот и вопли». Мы были безоговорочно изгнаны из Фединой квартиры. Слава богу, не все были столь категоричны в отношении нашей «пробы голоса». Друг Володя Потехин восторженно оценил творческие порывы товарищей, пригласив со всем шумящим и грохочущим скарбом к себе домой. Его родителей (благословен будь, коллективный сад!..) дома не было. Жил он тогда в сером трёхэтажном доме, напротив старой милиции, где мы от души помузицировали. Окна в квартире Володя распахнул настежь. Вскоре под окнами собралась изрядная группа молодых парней и девчонок, бурно приветствовавших одобрительными возгласами наше неистовое творчество. Их одобрение едва ли было адресовано нашему «мастерству», лишь наглядно свидетельствуя, насколько вокально-инструментальный жанр востребован молодежью. Проблема - в аппаратуре и инструментах: на чем играть? О том, чтобы купить гитары, аппаратуру и барабаны, как сейчас поступает любая «гаражная» гоп-команда, не могло быть и речи: одна лишь упоительно желанная электрогитара стоимостью в 180 рублей не укладывалась ни в один семейный бюджет наших родителей.

В те годы мой отец, Анатолий Александрович Махов, работал заведующим районным отделом культуры. Выслушав нашу просьбу и одобрив хорошее начинание, он предложил нам поехать в село Симинчи, где простаивал комплект аппаратуры и инструментов. Мы, не медля ни минуты, сели в ближайший автобус и уже через полчасика были на месте. Директор симинчинского ДК продемонстрировал нам стоявшее за киноэкраном,настоящее богатство: три электрогитары «Тоника», одну - басовую, два комплекта усилителей «Электрон-103» с колонками, микрофоны на стойках и ударная установочка «тройничок», (малый барабан, тарелка и самодельный хай-хет, в те времена его называли «чарльстон» или «чарлик»). Басовый аппарат состоял из тяжеленного лампового усилителя УМ-50, с зелёным глазом-индикатором на передней панели и «кинаповской» колонки-чемодана, с двумя динамиками, закрытыми характерными круглыми решётками. По нынешним временам таким хламом заинтересуется разве что чокнутый коллекционер или торговец антиквариатом, ну, в крайнем случае, приёмщик вторсырья. Но тогда для нас всё это было дороже всех сокровищ на свете! Гитары сияли чёрным полиэфиром, приятно было взять в руки настоящий инструмент после дешёвых гитарёшек, видавших виды и переделанных собственными руками.

Начались регулярные репетиции. В свободное от учёбы время, да что греха таить, и, частенько сбегая с уроков, мы мчались в Симинчи, где погружались в волшебный мир музыки. Тогда же к коллективу присоединился Юра Половников, состав стал квинтетом. Название после долгих раздумий и споров было придумано немудрёное, но, на наш взгляд, оригинальное: «Лабиринт». Постепенно стало вырисовываться подобие программы для танцев. К сожалению, не помню всех песен, но, помимо вышеупомянутой «Шизгары», мы довольно бойко лабали «Have You Ever Seen The Rain» , «Down On The Corner» и «Proud Mary» из «Криденсов». Играли пару-тройку вещей из «Шокинг Блю»: «Eva And Apple», «Never Release The One You Love» и «Never Marry Railroad Man» (не ручаюсь за точность названий). И, конечно же, играли «битловские» песни и совсем чуток русских… Излишне упоминать, что тексты «фирменных» песен были «сняты» на слух, записаны русскими буквами на листках из школьных тетрадей и были далеки от оригинала. Но другого выхода не было: настоящих английских текстов в СССР было не достать. Приходилось рассчитывать исключительно на свои силы. Репертуара набиралось на пару танцевальных отделений, но мы упорно разучивали новые и новые песни.

Первые танцы отыграли в тех же Симинчах. Ужасно волновались, я плохо помню то выступление.

Наше первое выступление в Артях было приурочено к школьному вечеру встречи выпускников школы №1. Но это уже следующая история…

Записала Елена Рычагова