Откуда у меня любовь к ненастью?.. Может быть, с ранних лет, когда я, живя на окраине поселка Арти, с первого класса училась на Пристани. Гора между этими двумя населенными пунктами в 60-е годы прошлого века была незастроенной и продувалась насквозь пронзительным осенним ветром и обезумевшими зимними метелями. Вьюге подпевал сосновый бор, расположившийся вдоль дороги. Шаг за шагом преодолевая глубокий снег, я чувствовала себя романтической героиней сказки «Морозко».

И чем сильнее шли дожди ненастным летом, чем сердитее были раскаты грома, тем больше мне нравилось спать на веранде. Мне казалось, что свежее становилось на сердце, сильнее обострялись чувства: любви, тревоги, страдания.

Поэтическое восприятие жизни – величайший дар, доставшийся нам от поры детства. Однажды я поняла идею стихотворения М. Лермонтова:

Белеет парус одинокий

В тумане моря голубом.

Что ищет он в стране далекой?

Что кинул он в краю родном?

Играет волны – ветер свищет,

И мачта гнется и скрипит.

Увы! Он счастия не ищет,

И не от счастия бежит!

Под ним струя светлей лазури,

Над ним луч солнца золотой.

А он, мятежный, просит бури,

Как будто в бурях есть покой.

Те же самые чувства навевают мне картины артинского художника Татьяны Кулешовой.

Особенность этого художника - видеть все будто впервые, без груза привычки – присуща как детям, так и людям творческих профессий. Тогда каждая вещь или явление, будь то радуга или прошлогодний куст сухой травы на мартовском снегу, приобретает силу новизны, силу открытия. Художником, в том числе в широком смысле этого слова (поэтом, писателем), может быть только тот, который может что-то сказать людям новое, значительное и интересное, тот человек, который видит многое, чего другие не замечают.

Дело художника – рождать радость. Кулешова владеет этим даром непревзойденно. После погружения в ее творчество, замерев от счастья, долгое время не могу ни о чем говорить.

Вот тропинка вдоль высокой травы, ведущая в глухой лес. Да, я убегала по точно такой же, когда на мою голову обрушилась святая и грешная, очищающая душу, лечащая сердце любовь. «Художник пишет не то, что видит, а то, что будут видеть другие», - будто по этому поводу сказал французский поэт Поль Валери.

Есть в русском языке оригинальное слово о первых заморозках – «сентябрить». Почему-то больше оно связано у меня с лирической песней Софии Ротару «Засентябрило». Впереди еще «бабье лето» с его последним ярким, но холодным солнцем, густой синевой небес, с летучей паутиной, которую К. Паустовский назвал «пряжей Богородицы». Березовые рощи еще шиты золотым листом.

Потом приходит ненастье, дует северный ледяной ветер, бороздящий свинцовые воды, над землей нависают кромешные ночи, обложные дожди.

У Татьяны Кулешовой есть на эту тему картина «Осенний ветер». Последние листочки осины трепещут на безжалостном ветру. Гнется под его порывами молоденькая березка. Я думаю о деревьях, как о живых существах. Тем более, что из грозных туч вот-вот пойдет снег. Это моя любимая картина. Трудно объяснить, почему она мне нравится. Может быть, потому, что это произведение искусства отражает собственно жизнь. Ведь идеальный, «причесанный» мир мертв, он не развивается.

Из виртуального мира перейдем в мир реальный. Картина называется «Крыши. Небо. Огород». Гряда картошки, выкопанная наполовину, и на ней ботва и зонтики укропа. Теплички. Огород расположен у обычных домов с трубами и антеннами. И снова суровое, в тучах небо. Недаром кто-то из великих сказал: «Небо негодует на нас за грехи, а мир – за наши добродетели». Простота говорит сердцу сильнее и больше, чем, например, лакированная растительность тропиков или кипящее звездное небо.

Картина исполнена методом графики, поэтому называется «Черно-белое лето». Пейзаж, который каждый из нас когда-то видел. Уголок сада за верандой, куст, а возле него старая бочка с водой. Рядом дощечка, на которой стоит железная ванна. Кажется, не так давно мы полоскали в ней белье…

Патриархальная, милая сердцу картина «Мамины половики». Это изделие когда-то украшало каждый дом. И сейчас, я слышала, москвичи (в прошлом наши земляки) заказывают артинским рукодельницам кружки, связанные из полосок ткани крючком.

А «картинные» половики, скрепленные прищепками, сушатся на веревочке в саду под деревом до неба. Мы видим и другие «деревенские» детали: кусочек деревянного тротуара, лестницу, приставленную к сараю, клумбу простеньких цветов.

Точная подробность (половики) вызывает у нас представление об эпохе, когда живы были еще наши бабушки, качающие нас в зыбках; и дедушки, приезжающие с работы на лошади, запряженной в телегу. И тогда во дворе пахло дегтем…

А это «акварель». Лютики, которые мы вот так же - охапками - рвали на болотце в нашем сосновом лесу и ставили в стеклянную банку. Какая красота! А красота лечит.

Для женщин и детей цветы – живые существа, гости из мира, который взрослые и деловые люди замечают только мимоходом. Как тут не вспомнить детство, с которого, как уверены писатели, все и начинается: развитие души, отношение к миру, проверка своих деяний и желаний высшим судом, который дан человеку, - судом собственной совести. Нравственный кислород для человека не менее важен, чем природный.

Тоже акварель. Стожок сена в конце огорода, рядом отава и буйный куст «золотых шаров». А за изгородью из жердей вечнозеленый хвойный лес с фиолетовыми на закате солнца стволами. И никаких машин. Вся Россия тут. И прошлая, и настоящая, и будущая. Вся ее душа, поэзия. Запах, свет, настроение, дух – вот измерения творчества члена Союза художников России Татьяны Кулешовой. А еще праздник души.