С самого раннего детства я грезил охотой, а заразил меня этим прекрасным, любимым делом мой родной дядя Александр Иванович Ромашов.

Жил он от нас в сотне метров, и все свободное время я бегал к нему, чтобы слушать охотничьи рассказы. Был он человек начитанный и интересный, но мне хорошо запомнился лишь один его рассказ «Осечка». Осечка легкая, добрая, которая случилась у него на охоте на тетерева.

Ходил он как-то по лесу в солнечный осенний день, палил по тетеревам, которых в то время было много, налево и направо. Тетерев - крепкая на перо птица, и пробить его не так уж и легко. Охотился в лесу несколько часов, ничего не добыл, но ни капельки не расстроился, ибо был он человек очень добрый и нежадный. Оставался у него один патрон, когда он прилег отдохнуть у старой березы и заснул. Проснулся от сильного квохтанья тетеревов, которые облепили всю березу. Долго он любовался этими красивыми и завораживающими птицами. Но охотничий инстинкт требовал добычи трофея. Он вскинул ружье, выцелил самого большого петуха, нажал с внутренним напряжением на курок, но выстрела не последовало - осечка. Он нажимал на курок снова и снова, пока на дереве не осталось ни одной птицы.

Этот рассказ его, вроде бы совсем не особенный, но почему-то остался в моей памяти. Я закрываю глаза и представляю эту картину вот уже 50 лет. Но у меня случилась совсем другая осечка, более жесткая, при воспоминании о которой у меня бегут мурашки по телу. Уже с 10 лет я у матери стал просить купить мне ружье. В шестидесятые и начале семидесятых ружья продавали свободно, любой мог зайти в магазин и купить, какое нужно. В 1971 году я вступил в общество охотников и рыболовов, и мне выдали юношеский билет, то есть я мог ходить на охоту со взрослым и опытным охотником, у которого стаж был не менее пяти лет. Мать сдалась и купила мне старое ружье «ИЖ-18», которое я выпросил у соседа. Ему же подарили новое ружье на день рождения.

Патроны раньше заряжали сами, и я на свою одностволку 16 калибра приобрел все, что нужно: гильзы, капсули, пыжи, порох дымный и другие приспособления для зарядки патронов. От этого процесса я получал огромное удовольствие и часами во-зился с оружием и патронами. Мать этому не препятствовала, так как я учился хорошо. Отец же моим воспитанием почти не занимался. Он на меня никогда не кричал, но и ласки я от него никогда не видел. Первое время почти я ничего не добывал, кроме рябчиков, да и то не более двух за охоту. И вот, когда мне исполнилось 13 лет, мы поехали на охоту с братом, который был меня на четыре года старше. Поехали мы на мотоцикле «Минск-106», в просторечии «Козел», который подарил отец на шестнадцатилетие брату. Доехали до деревни Мочище, что находилась в 18 км от нашего поселка, бросили мотоцикл в кусты и пошли по покосам. Зарядил я свою одностволку патрон со вторым номером дроби, которую считал более универсальной для мелкой дичи: тетерева, зайца, глухаря да и рябчика, если расстояние подальше. Шли мы с ним на расстоянии около 100 метров друг от друга. Вдруг вижу, заяц бежит со стороны брата. Стрелять, конечно, можно было, но мне в то время казалась, что все далеко, и надо подойти поближе. Одет я был легко, на ногах - кеды китайского производства. Подходил я к зайцу мягко и тихо, но он меня засек и бросился наутек. Я за ним. Бегал я быстро, был чемпионом школы по бегу на короткие дистанции. Заяц же, конечно, от меня оторвался, но я держал его в поле зрения. Он выскочил на дорожку, которая шла по лесу в сторону покоса, видневшегося вдалеке. Дорожка шла под горку, и я развил приличную скорость. Дул слабый ветерок мне навстречу, но бежал я очень быстро. Я выскочил на покос, и передо мной открылась незабываемая картина. В двенадцати метрах стояли два медведя и ели тушу коровы, которую они задрали. Первую долю секунды я подумал, что стоят лоси, настолько они были огромны. Задний медведь, более трусливый, по-видимому, бросился наутек, а передний встал на задние лапы, передние лапы поднял вверх и, зарычав, шагнул мне навстречу. Я стоял как загипнотизированный, забыв, что у меня есть ружье, но не испугался. Медведь был огромный, я таких в зоопарке не видел. С поднятыми лапами он был не менее трех метров, но, видимо, боковым зрением он увидел, что другой медведь бросился наутек, и тоже прыгнул в противоположную сторону от меня. Так они и убегали, не отворачивая ни на секунду головы от меня. Я же бросился легкой трусцой за братом, поглядывая на удаляющихся медведей. Нашел его, и мы побежали обратно на этот покос. Пробежав в сторону, куда убежали медведи, метров 300, мы поняли, что зверей мы больше не увидим. И тут вылетел из-под ног рябчик. Я вскинул ружье и, нажав на курок, не услышал выстрела, я нажимал на курок снова и снова, как мой дядя по тетеревам, но выстрела не было - осечка. Ведь еще пять минут назад медведь хотел на меня напасть, а патрон оказался бракованным. Я тогда так и не понял до конца, что же произошло со мной? Только спустя много лет я с ужасом вспоминаю этот случай, ведь медведь мог меня убить, а меня спасло то, что первое животное бросилось наутек. Наверняка это был отпрыск медведицы, которая меня предупредила, зарычав, подняв лапы, а затем бросилась догонять свое дитя, она не могла его оставить без охраны, ведь впереди него, куда он побежал, тоже была неизвестность и возможная опасность. Матери я об этом не рассказал, а то был бы конец моим мечтам о дальнейшей охотничьей жизни, а она так прекрасна уже на протяжении 45 лет. Да и как после такой истории, что приключилась со мной, могло быть иначе? Разве я мог бросить заниматься охотой? Я ждал новых интересных приключений, и они не заставили себя ждать.

Владимир Бусыгин, п. Арти