Счастье в баночке с вареньем

Отшумел жаркими волнами кипрей. Лиловые одиночные цветочки, взобравшись на макушку огрубевшего стебля, провозгласили конец лета. Июньская нежно-зелёная дымка юной листвы, буйство июльских трав, августовские зарницы - всё прошло, утихло в ожидании осенней акварели листопадов. Там, впереди, дождливая осень, холодная зима.

Грусти нет - сердце обласкано тайной бытия, где на донышке - начало, а в нём еле улавливаемый звук зарождающейся силы, пробивающейся в срок сквозь прелый лист и твердь, дарующий жизнь вечную.

Это лето стало для меня особенным. В силу обстоятельств я временно отошла от работы, всецело предавшись тихому счастью общения с природой, прочувствовав всю прелесть времени - полноты дня, предоставленного только самой себе, а не выполнению кем-то придуманных правил, требований, отчётов. Я начала получать удовольствие от простых дел: прополки и полива грядок, приготовления варенья из молодых стеблей ревеня. И мелкие радости стали для меня куда важнее крупных.

Сейчас, глядя на разноцветные оттенки варенья, сверкающие сквозь стеклянные бока банок, вижу в них минувшее лето. И особой мелодией звучит во мне Рэй Брэдбери: «Вино из одуванчиков - пойманное и закупоренное в бутылки лето. И теперь, когда Дуглас знал, по-настоящему знал, что он живой, что он затем и ходит по земле, чтобы видеть и ощущать мир, он понял ещё одно: надо частицу всего, что он узнал, частицу этого особенного дня - дня сбора одуванчиков - тоже закупорить и сохранить; а потом настанет такой зимний январский день, когда валит густой снег, и солнца уже давным-давно никто не видел, и, может быть, это чудо позабылось, и хорошо бы его снова вспомнить, - вот тогда он его откупорит! Взгляни сквозь это вино на холодный зимний день - и снег растает, из-под него покажется трава, на деревьях оживут птицы, листва и цветы, словно мириады бабочек затрепещут на ветру. И даже холодное небо станет голубым».

А какое счастье проливается вместе с голубым небом на сочные травы июня, в которых копошится бесчисленное количество маленьких жизней. Вот всей тяжестью мохнатого брюшка шлёпнулся на колокольчик шмель, от чего цветок, прогибаясь, глухо, но весело отозвался. Вот серебристой слюдой взметнулись вверх брызги крылышек и тут же пыльцой осыпались вниз. Вот застрекотал кузнечик, за ним - другой, и всё ожило, зазвучало прогретое жарким солнцем. И это стрекотание - самая прекрасная мелодия, в ней прелесть лета, лазорево-золотых лугов.

Наслаждением стали для меня и прогулки пешком в лес. Всё вокруг благоухает, всё растёт и цветёт. Бывало, заметишь на полевой дороге лужицу, по краям которой крошечные бабочки с голубыми крылышками. Их так много, точно ожившие незабудки прильнули к живительной влаге.

А россыпи полевых цветов, которым я и названия не знаю, но дивлюсь гармонии сочетания простоты и великолепия. Букеты одарили нежностью мои ладони, обласкали сердце, одарив чем-то таким, сотканным из тайны красоты сотворения мира, без чего нет женщины.

В июльский полуденный зной, когда сквозь марево живых волн горячего воздуха терпко струится запах скошенных трав и уже подвяленного сена, всюду к нему примешивается ни с чем не сравнимый аромат земляничных полян. Крепкие и сочные ягоды красными каплями висят средь горячей травы. Помню, как в детстве каждую такую каплю нанизывала на крепкий стебелёк травинки, получая нитку бус. А как волшебен букетик земляники!

Осторожно, стараясь не помять ягоды, обсобирываю метр за метром, боясь нарушить красоту, имеющую сакральный смысл. Набрав полные пригоршни ягод, жадно вдыхаю дурманящий запах, уносясь мечтами в васильковое небо, принимающее отзвуки человеческого сердца, как извечную песню любви к земле, к жизни. Незабываем и вкус молока с земляникой, особенно в покосную страду, когда усталые, бросив грабли, мы располагались в тени разлапистой берёзы и, подкрепившись, на посошок выпивали по кружке молока с земляникой, тут же быстро собранной. Сколько родного в этой ягоде: деревня, мама, берёзовый шум, разнотравье…

Затем была клубника, раскатившаяся розовым горохом по холмам. С хрустом срываешь ягоды с куста и любуешься упругостью крупных пахучих шариков.

Тёплой сладостью лета наградила и малина, манящая застенчивым румянцем. Радовал бисер разноцветной смородины, ирги, а на донышке лета - черёмухи. И в каждой ягоде - летний день, который я собрала по крупицам и сохранила в банках с вареньем.

А вот и вновь Рэй Брэдбери: «А потом наступит день, когда слышишь, как всюду вокруг яблонь одно за другим падают яблоки. Сначала одно, потом где-то невдалеке другое, а потом сразу три, потом четыре, девять, двадцать, и, наконец, яблоки начинают сыпаться, как дождь, мягко стучат по влажной, темнеющей траве, точно конские копыта, и ты - последнее яблоко на яблоне, и ждёшь, чтобы ветер медленно раскачал тебя и оторвал от твоей опоры в небе, и падаешь всё вниз, вниз… И задолго до этого, как упадёшь в траву, уже забудешь, что было на свете дерево, другие яблоки, лето и зелёная трава под яблоней. Будешь падать во тьму…»

Красиво сказано, правдиво, оттого немного печально, но не будем грустить - у нас вся жизнь впереди. Лишь помните, что каждый день - это и есть жизнь! Ищите радости в малом, сохраняйте в копилке сердца, и будет вам - счастье!

Татьяна КОСТЫРЕВА